19Ноябрь2017

sarap.kz

sarap.kz

Барлық құқықтар қорғалған. Толық немесе жартылай материалдарды пайдаланған жағдайда www.sarap.kzсайтына және мақаланың авторына сілтеме жасау міндетті.

«Любая развитая идеология создается, поддерживается

 и совершенствуется как политическое оружие,

а не теоретическая доктрина»

Ханна Арендт

      Аграрная экономика всегда находилась под давлением определенных идеологических догм аграрной политики государства, в результате которого складывалось то или иное положение сельского хозяйства. С конца ХХ века аграрная промышленность государства, по сравнению с другими отраслями отечественной экономики, стала прочно занимать место отсталой составляющей общественного хозяйства страны. На современном этапе по оценкам многих специалистов Казахстан считается страной с самым высоким незадействованным сельскохозяйственным потенциалом в мире. Имея, в свою очередь, стартовые условия для полноценного развития сельского хозяйства и тем временем в должной мере не используя их, страна создает латентную угрозу для безопасности всего человечества. Причинами, породившие подобную проблему, явились: длительное отсутствие научно обоснованной, проверенной и системной практикой хозяйствования аграрной политики государства; формирование сельской экономики теми лицами, которые по собственным интересам влияли на государственные структуры, ответственные за разработку и осуществление аграрной политики. Это, несмотря на то, что политика должна была строиться на реальных проблемах, объективно существующих в отрасли. Указанные причины напрямую связаны с нехваткой той государственной идеологии, которая на должном уровне представила бы стране предназначение сельского хозяйства на основе богатого исторического опыта, обозначила бы тактические цели и задачи, призывая тем, что для их достижения нужна взаимная сплоченность, как со стороны государства и его отдельных структур, так и общества.

      Идеология, сама по себе, – это не определенный способ ускользнуть от действительности, основная функция идеологии состоит в том, чтобы создать ту социальную реальность, которая бы могла защититься от различных травматических катастроф [1]. Идеологическая платформа, имеющая положительный тон для развития общества, должна  максимально проникать в те отрасли, на которые государство подлинно рассчитывает. Идеология должна навязываться государством лишь тем сферам, которые напрямую зависимы от государственной поддержки и регулирования, а также незаменимы в развитии всей страны. С этой точки зрения, небезызвестна ведущая роль сельского хозяйства для Казахстана, эффективное функционирование которого обеспечит продовольственную безопасность, глубоко соизмеряемая с национальной, экономической, экологической и другими видами безопасности. Развитие аграрного сектора также высоко оценивается в управлении над всевечными проблемами. Так, к примеру, разрешаются вопросы социальной отрасли – безработица, миграция, быстрые темпы урбанизации и др.

        Историческое прошлое пронизана событиями, где во многих странах идеология стала оружием в руках эшелона власти, поработивших собственный народ путем насаждения ему своего понимания реальности, прикармливания идеями о «светлом» будущем, не закрепленные объективными доводами (они были субъективны и пристрастны). Во все времена идеология осуждалась различными учеными, просветителями – им было чуждо насилие государства над обществом. Однако оправданию подлежит демократически ориентированная «государственная идеология», не идущая на поводу утопических взглядов и созданная во благо всего общества. В реалиях страны таковым может по праву стать создание идеологии для государственной аграрной политики. В отличие от существующих идеологий, тщетно придававшиеся различным мифам, идеология сельского хозяйства страны будет содержать элементы научных знаний, так как она опирается на реальные факты и доводы – сельское хозяйство для народа, издавна проживающего на территории Казахстана, является мерилом благосостояния; земли и климатические условия благоприятствуют выращиванию всевозможных культур, разведению животноводства и т.д.

      Потребность в формировании идеологического базиса аграрной отрасли страны объясняется достаточно длительной продолжительностью сельскохозяйственного кризиса, хронические пороки которого до конца не излечиваются всевозможными реформами, принимаемые государством. Правительственные программы по реформированию сельской общности содержат в себе значительное количество благих задач и приоритетов, которые на первый взгляд создают видимость непоколебимости и успешного исхода всех принятых решений. Однако имеет место быть характерная, для казахстанской государственной политики, тенденция – неэффективное и непрозрачное исполнение государственных программ, в частности и агропродовольственных. Следовательно, между декларируемыми благими намерениями и реализацией их исполнения завсегда лежат другие, и уже нелегальные решения, своевольно принимаемые не для изначально поставленных целей. Здесь, главная недоработка государства заключается в нехватке объективного и исчерпывающего анализа промежуточных и итоговых результатов государственных программ. В случае если Правительство всерьез озаботилось бы тем, чтобы ставить перед собой реалистичные цели, оно безотлагательно проанализировало бы следующие основополагающие вопросы выполнения государственной программы:

      - что не было реализовано в соответствующей государственной программе;

      - каковы причины, факторы нереализованности целей и задач программы;

      - какие механизмы необходимо закладывать в новую программу, чтобы в перспективе она вновь не провалилась.

      Для прогрессивного развития аграрного сектора необходимо поставить перед ним не просто благие и прагматические задачи, но и цели, способные мотивировать и вдохновить сельхозпроизводителей, фермеров и крестьян. Они, будучи еще не отошедшие от плановой экономики, повсеместно проявляют некую безынициативность и ориентированы не на культуру демократического участия, а на культуру пособий. По сути, переход Казахстана на коммерческие рельсы, начатые с жестких приватизационных мер, мотивирующие индивидуальным обогащением, создает существенный дефицит коллективного морального воодушевления. Государственная идеология должна способствовать «лечению» больного общества – избавлению от социальной пассивности и иждивенчества, застаревших догм и стереотипов советского прошлого. Формой, характеризующей сущность и содержание указанной политики, могла бы стать некая Концепция (либо Доктрина) государственной аграрной политики, опираясь на которую можно разрабатывать программы вывода отрасли из отсталости, тем самым закладывая организационную основу устранения кризиса, упрочившегося в аграрном секторе экономики.

      Предлагаемая Концепция исходит из того неопровержимого факта, что реализуемая сегодня аграрная политика однобока и бессистемна. Государственная сельскохозяйственная политика, в том числе информационная политика, на долю которой приходится эта сложная гуманитарная миссия, должна заняться четкой аргументацией, опирающаяся на ценностный подход к аграрной сфере. Современные научные обозреватели с наибольшей точностью заверяют, что чем выше доля ценностных мотиваций и энтузиазма в управленческом мышлении, тем больше он владеет способностью подчинять конъюнктурные краткосрочные цели стратегически-долгосрочным.

       Цели в стратегических масштабах при разработке государственных программ должны упираться на реалистическое видение, строго ограничивающее утилитарный подход. Последняя конструкция предполагает, что в качестве определяющих принципов следует ставить не текущие потребности сегодняшнего дня (какими бы актуальными они ни казались), а стратегические цели казахстанской агропродовольственной сферы. Данное положение обосновывается тем, что продовольственную политику, как основополагающую часть сельского хозяйства, государству необходимо продумывать на долгосрочный период, так как потребность в продовольствии в стране, да и в мире, будет с каждым годом возрастать в геометрическом прогрессе.

       Казахстанская практика по обозначению цели, целевых индикаторов в государственных программах развития аграрной отрасли, а также их связи с вышестоящими документами порождает немало вопросов. Основными документами, в которых приведено стратегическое планирование агропромышленного комплекса, и на которых ссылаются или должны ссылаться все отраслевые программы, являются «Стратегический план развития Республики Казахстан до 2020 года» [2] и «Стратегия развития Республики Казахстан до 2050 года» [3]. Представленная главой государства в декабре 2012 г. «Стратегия – 2050» содержит в себе в основном политический курс до 2050 года без конкретного определения целевых установок и разбивки по временным показателям. Единственно отличающаяся стратегическая цель, как по качественным, так и по количественным параметрам, – это «увеличение к 2050 году доли продукции сельского хозяйства в ВВП страны в 5 раз». С идеологической точки зрения показательны несколько задач, выдвинутые руководством страны, к примеру: «изменить культуру земледелия и возродить с учетом новых научных, технологических, управленческих достижений наши традиции животноводства».

     Касательно «Стратегического плана – 2020», то в нем приводятся стратегические цели сельского хозяйства, которые более соответствуют целевым индикаторам:

Стратегические цели в сфере сельского хозяйства

К 2020 году

производительность труда в агропромышленном комплексе увеличится не менее чем в 4 раза;

урожайность пшеницы составит 1,4 тонны с 1 гектара

К 2015 году

экспортный потенциал аграрной отрасли увеличится до 8% в общем объеме экспорта;

производительность труда в агропромышленном комплексе увеличится не менее чем в 2 раза;

повысится доля переработки мяса до 27%, молока – до 40%, плодов и овощей – до 12%

     В целом, при анализе стратегических документов можно выявить тенденцию переустановки взглядов, переосмысления отношения к отрасли сельского хозяйства – постепенно аграрная политика вновь становится одной из ключевых сфер государственного управления. Подобные преобразования также подтвердились недавним выступлением главы государства о недопущении приостановления государственной поддержки сельскохозяйственной отрасли [4]. Однако в данном случае развитие сельского хозяйства рассматривается не в качестве конечной цели, а как средство для вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО).

       В группу наиболее значимых подходов для разработки сельскохозяйственных программ следует включить системный метод. Несмотря на популярность в теории государственного управления с 50-х годов прошлого века, применение его в действии довольно редко. Основной лейтмотив системного метода, где бы он ни применялся, состоит в необходимости целостного подхода к решению поставленных проблем, в русле которого значительное внимание уделяется взаимосогласованию различных секторальных решений. Следовательно, государственное планирование должно строиться на основе внутренней сбалансированности, где все официальные документы согласованы между собой по целям развития, задачам и показателям результатов.

        В качестве стратегических и отраслевых программ, в которых выявлены системные несоответствия и корреляции, могут выступать такие официальные документы, как: «Стратегический план развития Республики Казахстан до 2020 года», «Государственная программа по форсированному индустриально-инновационному развитию Республики Казахстан на 2010 – 2014 годы» [5] и «Программа по развитию агропромышленного комплекса в Республике Казахстан на 2013 – 2020 годы» («Агробизнес – 2020») [6]. Для всеобъемлющего представления проблемы необходимо рассматривать их содержание, используя сравнительный метод.

        В Государственной программе по форсированному индустриально-инновационному развитию Республики Казахстан на 2010-2014 годы (ГПФИИР) указывается, что основной задачей является «обеспечение конкурентоспособного производства сельскохозяйственной продукции в объемах, достаточных для покрытия потребностей внутреннего рынка и формирования экспортных ресурсов, с целью занятия ведущих позиций на внешних рынках». В «Агробизнесе – 2020» главная цель предусматривает «создание условий для повышения конкурентоспособности субъектов АПК Республики Казахстан». Очевидно, что главная задача и цель данных документов во многом отличаются.

         Наиболее корректным сравнением видится сопоставление целей «Стратегического плана РК – 2020» и целевых индикаторов «Агробизнеса – 2020», поскольку за основу разработки агропромышленной программы указывается «Стратегия – 2020» (см.: Таблица 1).

Таблица 1. Сравнительный анализ целей и целевых индикаторов «Стратегического плана развития РК до 2020 года» и «Программы по развитию агропромышленного комплекса в РК на 2013-2020 годы»

Стратегический план – 2020

Агробизнес – 2020

Стратегические цели диверсификации экономики

Стратегические индикаторы

К 2020 году

производительность труда в агропромышленном комплексе увеличится не менее чем в 4 раза

увеличение объема государственной поддержки сельского хозяйства за счет субсидирования субъектов АПК в 4,5 раза к 2020 году

К 2015 году

производительность труда в агропромышленном комплексе увеличится не менее чем в 2 раза

снижение долговой нагрузки СХТП за счет понижения действующей процентной ставки в ходе реструктуризации кредитов на 300 млрд. тенге к 2015 году

Стратегические цели в сфере сельского хозяйства

снижение коэффициента угрозы распространения карантинных и особо опасных вредных организмов до 0,88 к 2020 году

К 2015 году

экспортный потенциал аграрной отрасли увеличится до 8 % в общем объеме экспорта

увеличение доли пищевой продукции, подверженной мониторинговым лабораторным исследованиям до 0,4 % к 2020 году

производительность труда в агропромышленном комплексе увеличится не менее чем в 2 раза

введение в оборот дополнительных сельскохозяйственных земель из числа нерационально используемых в объеме 6,8 млн. га к 2020 году

повысится доля переработки мяса до 27 %, молока – до 40 %, плодов и овощей – до 12 %

доля государственных услуг, переведенных в электронный формат, 62 % к 2015 году

       

        Из вышеуказанного сравнения можно сделать ключевой вывод о том, что стратегические индикаторы агропромышленной программы и цели Стратегии полностью не корреспондируются друг с другом – отсутствуют показатели, по которым в целом можно определить и высчитать качественные и количественные составляющие. Индикаторы, обозначенные в Стратегии, по неясным причинам не указываются в главной отраслевой программе, вследствие чего создается множество проблем в процессе их реализации. 

        Следует подчеркнуть, что то же несоответствие присуще отдельным отраслям агропромышленного комплекса. Внешне заметно, что каждое звено совершает действия, охватываемые содержанием его компетенции, довольствуется этим, «забывая» о необходимости внутри организационного и согласованного сотрудничества. Достаточно непросто перейти на реальный программно-целевой метод, когда у каждой программы есть ограниченный круг задач, свои сроки, показатели и ответственные лица. Успешная реализация системного подхода в условиях нынешней экономики требует от правительства особой государственной воли, потому как в интересах самого государства увязывать в одно направление различные отрасли сельского хозяйства.

        Весьма парадоксальным явлением в отечественной практике становится то положение, когда принимаемые одна за другой агропродовольственные программы, бесконечно выделяемые субсидии, дотации, не приводят к первоначально поставленной цели. Подобная недальновидность государственной политики является следствием допущения важных системных ошибок:

       1) Государственная поддержка предоставляется по принципу «закрытых глаз». Субсидии, к примеру, изначально должны выдаваться тем сельхозпроизводителям, которые предоставляют правительству четкий план, к примеру, по увеличению поголовья скота, разведению культур и т.д.

       2) После предоставления государственной помощи, руководство слабо контролирует исполнение сельхозпроизводителем тех задач и обязанностей, которые были ранее выдвинуты государством. 

       3) Отсутствует профессиональный, объективный и исчерпывающий анализ в течение осуществления сельскохозяйственной политики, а также в период ее заключения.

       Примеров, свидетельствующих об отходе от системности хозяйствования, достаточно много, а решения для его устранения недостаточно. Подобные выводы наводят на мысли о том, что государство, стало быть, вовсе не заинтересовано в получении действенных результатов, искусственно разрушая хозяйственную инфраструктуру, либо правительство по тому же принципу «закрытых глаз» распределяет государственный бюджет.

       Стратегическое мышление предполагает реалистическое и объективное, а также в силу того, что сельское хозяйство Казахстана находится в зоне рискованного земледелия, и трагическое видение происходящих событий для обеспечения более прочной связи между долгосрочной политикой и непосредственными решениями. Основная задача государственного регулирования заключается в снижении вероятности неблагоприятного хода событий, минуя сельскохозяйственные катастрофы. Именно поэтому, желательно наличие альтернативных вариантов программы, которые не выбрасываются в корзину, а в нужный момент используются для подстраховки как запасные. Следовательно, специалисты будут разрабатывать государственную программу не экспромтом, а задействовав в этот процесс творческий подход с элементами критической оценки. Фактор «стратегической нестабильности» в сельскохозяйственном секторе Казахстана явление не новое и его достаточно часто можно рассчитать с определенной степенью точности. Для этого к разработке агропродовольственных программ необходимо привлекать соответствующих специалистов, которые смогут составить коэффициент неопределенности в программу, сделав ее намного реалистичней.

       Особо важной рекомендацией в разработке альтернативных агропродовольственных программ является использование негосударственных организаций, включая заинтересованных коммерческих и бизнес-структур, в данный процесс. В составе разработчиков программы должны быть идеологи, политологи-эксперты – носители научного знания о политическом процессе в стране, а также специализированные в вопросах отрасли сельского хозяйства – ученые.

       Еще одним сдерживающим фактором, который характеризует систему реформирования сельского хозяйства страны, является проблема приоритета неполитических методов с учетом влияния политических факторов. Любая государственная программа, в частности направленная на аграрный сектор, должна быть строго отделена от политической конъюнктуры. Стратегическое планирование программы, рассчитанное на 20-50 лет (иногда даже на длительный период времени), требует разумной дистанцированности от уровня сменяемости правительственных кабинетов. Вместе с тем, процесс разработки государственной программы нуждается в глубоком понимании и реалистическом учете политических факторов. Казахстанский опыт по принятию государственных программ в области сельского хозяйства в большинстве случаев рассчитывается на краткосрочный период времени (кроме программы «Агробизнес-2020»), что указывает на неспособность стратегического планирования и управления. Распространенным явлением стала подготовка новых программ, несмотря на то, что не была завершена реализация ранее принятых. Так, приход нового руководства Министерства сельского хозяйства РК ознаменовалось инициированием в 2012 г. новой отраслевой программы «Агробизнес на 2013-2020 годы», принятая вместо программы на 2010-2014 гг. Из этого можно заключить, что приход нового человека знаменуется новыми идеями и принципами, а самое главное – вся реформенная суета начинается с нуля, и в этот нескрупулезный процесс снова затрачиваются значительные государственные ресурсы, средства. Следует отметить, что предыдущая программа соответствовала по целевым индикаторам «Стратегии-2020», нежели «Агробизнес-2020», в которой  даже наименования показателей не совпадают. Вдобавок ко всему в новой программе отсутствует серия важных задач, связанных с развитием сельского хозяйства – устойчивое использование ресурсов и развитие сельских регионов.

       До окончательного принятия Концепции также важен и необходим процесс широкого ее обсуждения, который будет способствовать развитию плюралистического общественного мышления. Современное демократическое государственное регулирование и «политика высокого качества» не представляются успешными без использования всего спектра PR-технологий для привлечения внимания заинтересованных лиц к готовящейся программе.

       Последним, но не теряющим остроту, принципом является готовность своевременно обобщать накопленные результаты в ходе и конце реализации программы. Любая сельскохозяйственная программа требует непрерывной оценки и переоценки результатов, творческого обучения и развития своих способностей. Средства, выделенные на специальную подготовку и переподготовку задействованных в ней специалистов, следует выделить отдельной статьей в бюджете программы.

       Таким образом, важным результатом Концепции станет, как приведено выше, выявление аграрной стратегии, сущности, содержания и политики государства, проводимой на селе (см.: Таблица 2).

Таблица 2. Концептуальные индикаторы Государственной аграрной политики РК

 

Индикаторы

Действующая политика

Рекомендуемая (ожидаемая) политика

1

Целевая установка государственной политики

Создание благоприятных условий для развития отдельных отраслей, сфер, направлений, участков аграрного производства

Способствование достижению устойчивого и эффективного ведения всей системы сельского хозяйства и агропромышленного комплекса (АПК)

2

Направленность государственного воздействия

Осуществление предпринимательской инициативы в отдельных сферах агропромышленной системы; разрешение действующих, назревших проблем аграрной экономики, без исследования и дальнейшего искоренения причинных связей

Отход от изжившей себя идеологии хозяйствования; адаптация к условиям, принципам рыночной организации и ведения аграрного производства; внедрение новых, экономически полезных результативных форм и способов контроля над аграрной системой; создание института доверия общества к инициируемым государством мероприятиям, нацеленным на борьбу с отсталостью отраслей сельского хозяйства; государственная помощь в виде льгот и преференций, предоставляемые только при наличии конкретных планов их использования; осуществление национальной предпринимательской инициативы; преодоление отсталости и кризисных явлений всей аграрной системы; защита интересов отечественных товаропроизводителей – преодоление зависимости Казахстана от зарубежных стран по всем основным видам продовольствия (обеспечение продовольственной безопасности страны)

3

Методы реализации государственных программ

Декларативные, преимущественно субъективные, волюнтаристические, навязанные, поверхностные

Объективные, рациональные, научные, прогнозно-ориентированные, осознанные, концептуальные, реалистичные, комплексные

4

Легитимация

Множественность разрозненных, преимущественно системно неоформленных, несогласованных, декларативных, далеких от реальности, не полностью исполняемых и неисполняемых актов (стратегий, документов) управления агропромышленным производством

Общий Закон о Государственной аграрной политике, отличающийся четким понятийным аппаратом, конкретными и детальными указаниями, раскрывающий, характерные отечественной отрасли сельского хозяйства, свойства и особенности

        Таким образом, для Казахстана наступил тот переломный (с одной стороны, возможно, и благодатный) момент, когда полагается постепенно отходить от нефтяной кабалы и возрождать, издавна свойственное народу, культуру широкого развития сельского хозяйства, а также по примеру развитых стран, не имеющих столь значительных объемов нефтяных и прочих ресурсов, разрабатывать собственные передовые технологии, иначе говоря – находить альтернативу. Подобные преобразования, в свою очередь, нуждаются в рациональной идеологической (воспитательной) работе. Точечное реформирование аграрной политики государства, ее признание и утверждение в системе сельского хозяйства и АПК – процесс длительный и чрезвычайно сложный, требующий решения масштабных социально-экономических вопросов. Первоначальная же работа по укреплению и развитию аграрной отрасли должна проводиться посредством создания всеобщего мнения о сельском хозяйстве как об определяющем и крайне важном секторе экономики страны. Существенную роль в реализации данной категории может сыграть разработка единой, систематизированной Концепции агропродовольственной политики, а также высокая доля государственного участия и помощи в повсеместном распространении идей Концепции. Следует отметить, что Концепция включает в себя не только обозначение ключевой цели, направлений, самое главное, Концепция должна стать инструкцией для разработок стратегических отраслевых программ, вследствие чего государственная политика в области сельского хозяйства будет постепенно переходить от разрозненного состояния к системно-комплексному.

Список использованных источников

1. Жижек С. Возвышенный Объект Идеологии. – М.: «Художественный журнал», 1999. – ISBN 5-901116-01-1. – C. 52.

2. Стратегический план развития Республики Казахстан до 2020 года / www.akorda.kz.

3. Стратегия развития Республики Казахстан до 2050 года / www.akorda.kz.

4. Назарбаев рассказал почему казахстанцы не живут, как жители Эмиратов /  https://news.mail.ru.

5. Государственная программа по форсированному индустриально-инновационному развитию Республики Казахстан на 2010 – 2014 годы / www.akorda.kz.

6. Программа по развитию агропромышленного комплекса в Республике Казахстан на 2013 – 2020 годы «Агробизнес – 2020» от «18» февраля 2013 года, № 151

 

Жангужекова Динара

Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Среда, 22 Апрель 2015 10:23

ЕВРАЗИЙСКИЙ СОЮЗ: PRO ET CONTRA

                                                                                                        

Современный мир – это мир глобализующийся, он стал другим, но не стал более миролюбивым. Изменилась главным образом только расстановка сил на международной геополитической арене и возникли новые вызовы в виде экономической глобализации и нового противостояния цивилизаций.  Глобализацию характеризуют как уникальное пересечение глобальных влияний во всех сферах – она своеобразно объединяет тенденции политической, военной, экономической, миграционной, культурной и экологической систем.  Вестернизация как процесс распространения западных ценностей по всему миру и как одно из проявлений глобализации нивелирует социокультурное разнообразие других цивилизаций, сопровождается кризисом базовых ценностей, проблемами в формировании национальной идентичности, вплоть до угрозы потери собственной самобытности.

Однако, чем более мир превращается в единое целое, тем более множатся различия и в первую цивилизационного свойства. По мнению С. Хантингтона, это закономерный процесс. Мир движется к новому порядку мироустройства, основанного на принципах цивилизационности. Мир становится многополярным. Как пишет С. Хантингтон, «в мире после холодной войны наиболее важными между людьми стали уже не идеологические, политические или экономические различия, а культурные. Народы и нации пытаются дать ответ на самый простой вопрос: кто мы есть. И они отвечают традиционным образом – обратившись к понятиям, имеющим для них наибольшую важность. Люди определяют себя, используя такие понятия, как происхождение, религия, язык, история, ценности, обычаи и общественные институты. Они идентифицируют себя с культурными группами: племенами, этническими группами, религиозными общинами, нациями и – на самом широком уровне – цивилизациями. Не определившись со своей идентичностью, люди не могут использовать политику для преследования собственных интересов. Мы узнаем, кем являемся, только после того, как нам становится известно, кем мы не являемся, и только затем мы узнаем, против кого мы» [1. с. 15].

 Необходимостью искать союзников в новом многополярном мире было продиктовано стремление России в реанимации евразийской идеи, на которую при Б. Ельцине Кремль не обращал никакого внимания. Именно по этой причине, идея Евразийского Союза, высказанная Н. Назарбаевым ровно двадцать лет назад на лекции в МГУ, обрела реальные черты 29 мая 2014 года в Астане, где президенты Казахстана, России и Белоруссии подписали договор о создании Евразийского экономического союза.

Исторические этапы этой интеграции всем известны, поэтому повторяться нет нужды [2. с. 82-85].

С момента создания Таможенного Союза в 2010 году официальная пресса уверяла население и общественность Казахстана в позитивных результатах вступления в данный союз. Мажорные и гламурные статьи по этой тематике буквально заполонили научные издания, прессу и публицистику. Сладоголосый хор раздавался на всех форумах и конференциях, посвященных евразийской интеграции. Эксперты и экономисты прогнозировали и даже обещали населению рост благосостояния граждан стран-членов ТС до 40 % к 2015 году [3. с. 77], а рост ВВП на душу населения до 15 000 долларов США к 2016 году [4. с. 163-165].

К сожалению, эти прогнозы не сбылись. И не могли сбыться. И  дело даже не в санкциях против России,  второй волне мирового кризиса и падении цен на нефть. Причины лежат гораздо глубже. Они в самой системной структуре экономик стран-членов ЕАЭС, среди которых экономика Казахстана – самая слабая по многим параметрам.

Одним из основных аргументов создания ЕАЭС было утверждение, что для казахстанского бизнеса открывается огромный рынок в 160 млн. человек.

Как считает казахстанский эксперт Д. Сатпаев, это было бы возможно, но при условии, что Казахстану есть что продавать, кроме своего сырья. А мы активно продаем России и Белоруссии главным образом именно сырье. Потом за валюту покупаем у них готовую продукцию, часть из которой также произведена из нашего же сырья: ГСМ, машины и оборудование, продукты питания, изделия из металлов и т.д. [5].

За первые 11 месяцев 2010 года объем торговли с партнерами по ТС вырос на 40%, при этом его доля составила почти 20% от общего товарооборота Казахстана [3. с. 76]. Со времени вступления страны в ТС импорт в Казахстане растет намного быстрее, чем экспорт. В 2012 году он вырос на 20 процентов с 37 до более 44 млрд. долларов, а экспорт повысился всего лишь на 5 процентов. За период с января по апрель 2013 года экспорт  сократился на 6,8% с 29,5 до 27,5 млрд. долларов по сравнению с тем же периодом 2012 года, а импорт, наоборот, увеличился на 9,4% до 13,8 млрд. долларов [6].Не очень радужно и в других отраслях. Например, доля иностранных компаний в таких высокодоходных отраслях промышленности, как нефтяная и горнорудная, значительно превышает долю самого Казахстана.  Растет рост импорта продовольствия, объем которого за прошлый год составил 4 миллиарда долларов. Импорт продовольствия в 2013 году составил - 80%  от всего потребляемого в стране, импорт других товаров - приближается к 100%.  Если такая тенденция сохранится, то через несколько лет, это грозит Казахстану экономической катастрофой.

Экономический рост, которым мы гордимся последние 10-15 лет, присутствует, но только за счет освоения и эксплуатации месторождений иностранными инвесторами.  Роль «развитой рыночной экономики» в этом достижении весьма условна. В Казахстане фактически рынок и свободная конкурентная среда отсутствуют. Экономика предельно монополизирована – в торговле продуктами питания, зерном, ГСМ и т.д.  Монополисты же обычно хотят ничего не делать, а получать не менее 100% прибыли. И как сопутствующие аспекты – низкая производительность труда (в несколько раз ниже, чем у китайцев) и постоянный рост цен. Финансово-монополистический клановый олигархизм в сочетании с «проклятием ресурсов» привели к практически полному отсутствию экспортной обрабатывающей промышленности. Согласно данным Агентства РК по  статистике, удельный вес обрабатывающей промышленности в ВВП страны в 2010 году составил 11,5%, доля ее реального экспорта – чуть выше 1%. [7. с. 75]. Рынок и производство в стране функционируют на очень низком и неконкурентоспособном уровне. Малый и средний бизнес в Казахстане  вынужден ограничиваться закупкой товаров в Китае и России и ее перепродажей оптовикам в Казахстане. Товарооборот в этом отношении довольно высокий, так как Казахстан, хотя ничего не производит, но очень активно потребляет - естественно, импортные товары, так как своих просто нет.  Отсюда и низкая востребованность национальной валюты в национальной экономике. Для импорта нужны доллары, евро, юани или рубли - но не тенге.

Эффект Гронингена – голландская болезнь.

 В экономике Казахстана – налицо так называемая голландская болезнь.В середине прошлого века в Голландии были обнаружены крупные месторождения природного газа. Страна начала в крупных масштабах осваивать этот сектор и приступила к экспорту газа в другие страны.  Рост доходов от экспорта привел к притоку иностранной валюты в страну, вследствие чего местная валюта гульден сильно укрепилась. Кроме того, возросшая покупательская способность населения создала большой спрос на товары и услуги, что стимулировало рост инфляции и увеличение объемов импорта.  Результатом «голландской болезни» становится бурный рост добывающего сектора и сферы услуг на фоне стагнации или падения производства в обрабатывающем секторе. Эффект усиливается ростом реального курса национальной валюты и повышением цен. В случае если «голландская болезнь» продолжается достаточно долго, местная обрабатывающая промышленность теряет конкурентоспособность на мировом рынке, а страна начинает значительно отставать в промышленном развитии от общемирового тренда. В конечном итоге, когда сырье заканчивается или цены на него падают, страна оказывается в тяжелом экономическом положении[6].

За двадцать лет независимости мы так и не смогли соскочить с нефтяной иглы. Несмотря на все различные программы диверсификации и ФИИР.  Как экспортировали нефть за рубеж, так и продолжаем. Проще говоря, нашим основным экономическим партнерам выгодно у нас покупать сырье, чем позволить нам заниматься его переработкой на месте. Этим можно объяснить, что в дополнение к доставшимся от советского периода трем нефтеперерабатывающим заводов так и не построили четвертый. Хотя о необходимости решения бензиновой проблемы говорилось в каждом президентском послании, начиная с марта 2009 года. В результате 40 процентов бензина в Казахстане российского производства. Помимо этого, Казахстан и так сильно зависит от России по другим позициям [5].

За 20 лет независимости мы так и не смогли создать свою отечественную промышленность. Те отрасли, которые занимаются переработкой не могут конкурировать с Россией и Белоруссией. 

В итоге все планы на огромный российский рынок рухнули, казахстанскому бизнесу он оказался не по зубам. Зато российский и белорусский бизнес получили полную свободу действий на рынке Казахстана. Они чувствуют себя в Казахстане весьма вольготно, в силу отсутствия реальной конкуренции. Сельское хозяйство Казахстана разоряется, не в силах противостоять дешевой продукции из Белоруссии, которая сохранила колхозный советский тип организации сельскохозяйственного производства. Когда то в советское время Казахстан обеспечивал продовольствием больше половины населения СССР, теперь же оказался не в состоянии прокормить себя. Между тем, некоторые эксперты предупреждали что, российский бизнес на два-три порядка лучше организован, более прагматичен, более агрессивен, обладает большими финансовыми ресурсами и стремится к активной экспансии и расширению своего влияния на рынке Казахстана [8. с. 72].  

Тем самым пришлось расстаться с еще одной иллюзией – надеждами на то, участие в ЕАЭС априори должно было повысить конкурентоспособность нашей экономики. Как отмечает Д. Сатпаев, это еще одна иллюзия и желание поставить телегу впереди лошади, так как ни один внешний игрок никогда не будет заинтересован в повышении конкурентоспособности Казахстана, который всех устраивает именно в качестве сырьевого придатка [5]. ЕАЭС представляет собой серьезный рынок сбыта, но Казахстан в нем будет в основном импортировать, так как не имеет собственной обрабатывающей промышленности. За 20 лет такого рода экспорты так и не были созданы, а теперь и не будут. В сложившейся системе Казахстан просто прижат к стенке — ограничения как ТС, так и ЕАЭС не дадут стране преодолеть «проклятие ресурсов» и создать свою экспортную промышленность, востребованную на международном рынке. Соответственно, Казахстан останется поставщиком углеводородов и сырья, но теперь эти процессы будут жестко управляться Москвой. Кому, сколько, какие энергоносители и по какой цене продавать — только по однозначному приказу из Кремля.

    Если государство имеет массу внутренних экономических и политических проблем, которые мешают быть ему конкурентоспособным в рамках глобальной экономики, то здесь никакой союз не поможет.

Еще сложнее создать работающее объединение неконкурентоспособных игроков, особенно если их экономика базируется на экспорте сырья. Два минуса тут не дают плюса. Высокий уровень коррупции, чрезмерное вмешательство государства в экономику, раздутый бюрократический аппарат, отсутствие полноценного рынка - эти проблемы характерны для всех участников ТС. Получается, что политические решения не подкрепляются полноценной экономической инфраструктурой для взаимодействия. Таким образом, наша страна не готова к участию в любом наднациональном объединении из-за угрозы полной потери суверенитета, в связи со своей низкой конкурентоспособностью и высоким уровнем коррупции [5].

Следующая иллюзия: ЕАЭС – это равноправный союз.  

Если посмотреть на действующие в мире интеграционные объединения, то в каждом из них присутствует один или два (формальных или неформальных) лидера, которые устанавливают свои правила игры для других. Конечно, всё это тоже прикрывается разговорами о равенстве. Но обычно музыку заказывает тот, кто сильнее.  К примеру в Евросоюзе есть свои лидеры – Германия и Франция. В случае с ТС и ЕЭС очевидно, что создать равноправный союз между одним сильным и двумя слабыми игроками невозможно: для этого участники должны иметь сопоставимые экономические параметры [5]. В ТС принятие решений определяется величиной ВВП и населения страны. Поэтому доминирующая и диктующая роль в нем принадлежит России. Заслугой наших и белорусских переговорщиков следует признать тот факт, что при создании ЕАЭС удалось отстоять иной принцип – одна страна – один голос. То есть паритетное представительство  и равноправие. Хотя бы формальное. Потому что на практике Москва по старой привычке играет роль первой скрипки. После введения западных санкций против России, Кремль в августе 2014 года ввел ответные продуктовые санкции против Запада, даже не поставив в известность своих партнеров по ТС. В ЕС вопрос введения санкций против России, пусть формально, но сначала был поставлен на обсуждение. Россия же не посчитала нужным советоваться со своими союзниками. Возникла череда конфликтов между членами ТС, связанных с запретом на украинские товары, затем с реэкспортом европейских товаров, которые в конечном итоге переросли в торговые войны. В результате товарооборот между странами ТС в течение 2014 года упал на 20%, а А. Лукашенко вернул таможню на белорусско-российскую границу.   

Кроме менторского тона Кремля существует еще и второй фактор различного понимания равноправия в новой интеграции. Некто в социальных сетях сравнил ЕАЭС с той самой повозкой из басни Крылова, где вместо лебедя – двуглавый российский мутант, в роли щуки – Белоруссия, а рак – олицетворяет Казахстан. Довольно удачное сравнение, поскольку прекрасно отражает действительность, в которой национальные интересы стран-участниц диаметрально противоположны и несоизмеримы как в количественном, так и в качественном аспектах. А национальные интересы действительны различны. Для Казахстана и Белоруссии ЕАЭС это в первую очередь и главным образом – экономический союз.

События на Украине ясно показали, что Россия не проводит никакой границы между геополитикой и геоэкономикой. По сути, всё началось с попыток Москвы затащить Украину в Таможенный союз. Ведь в случае успеха операции геополитический вес этого регионального объединения значительно бы возрос [5]. А народ Украины в подавляющем большинстве сделал свой выбор в пользу строительства европейского цивилизованного и правового государства.

Экономики без политики не бывает. Это азбучная истина. Любые интеграционные проекты являются воплощением политического курса. Для России ТС и ЕАЭС – это в первую очередь геополитический проект, который должен закрепить за ней роль региональной, а в идеале восстановить прежние лавры сверхдержавы времен СССР. Как отмечают многие эксперты, вызывает озабоченность стремление России преждевременно политизировать процесс формирования ЕАЭС, что порождает законную ответную реакцию в Минске и Астане [9. с. 39].  Как считает Д. Сатпаев, для России создание ТС, а затем и ЕАЭС также является одним из механизмов сдерживания экономической активности Китая в Центральной Азии. Кроме этого, Москву беспокоит и другой игрок в лице Турции, так как дальнейшее политическое и экономическое усиление этого государства на постсоветском пространстве действительно представляет угрозу для России [5].

Экономическая интеграция все быстрее приобретает политическую окраску. Серьезное беспокойство вызывают периодические высказывания официальных лиц российского государства о необходимости создания Евразийского парламента, различных наднациональных политических структур, введения единой валюты и т.д.

Некоторые российские аналитики уже утверждают, что мы будто бы отказались от своей многовекторности в пользу евразийской интеграции. [8. с. 74].

В ближайшее время ЕАЭС расширится за счет Армении, Кыргызстана, Таджикистана и возможно, Молдовы. Украина теперь уже  вступать не будет. С ней, точнее, теперь только с Восточной Украиной, будут выстраиваться отдельные отношения. Если Москва не аннексирует и Восточную Украину в ближайшие несколько лет. Многие аналитики считают, что без Украины ЕАЭС не состоится.

Что касается России, то, судя по постоянным заявлениям В. Путина, для Москвы более актуальным является новое противостояние с НАТО, которое продолжает расширяться на восток.  Для России это причина для беспокойства. Но для Казахстана проблемы НАТО вообще не существует. Очевидно, что все проблемы России с западным миром прямо или косвенно коснутся и Казахстана.

Во внешней политике Казахстан, после ряда дипломатических ошибок в начале российско-украинского конфликта, пытается вернуть имидж многовекторного государства. Можно констатировать, что международное право – это какое-то отвлеченное понятие. Существует право сильного государства, для которого международные обязательства пустой звук. Наша «ахиллесова пята» - это то, что республика сделала ставку лишь на гарантии международных договоров. То есть национальная безопасность РК зависит не от наших вооруженных сил, а от многочисленных международных соглашений. Таким образом, территориальная целостность страны держится на зыбкой почве - невмешательстве в наши внутренние дела стран, которые пока еще соблюдают в отношении нас международные договоренности. Это значит, что Казахстан очень уязвим, вне зависимости от того, с чьей стороны может возникнуть угроза [10].

            Выводы:

      1. Итоги предшествующего этапа движения к Евразийскому экономическому союзу — трехлетнее членство РК в Таможенном союзе — ясно показали неподготовленность отечественной экономики к такому пути развития. Из года в год существенно ухудшается сальдо торговли РК с Россией и Белоруссией. Во многом по причине участия Казахстана в ТС увеличивается дефицит бюджета, усиливается процесс разорения малого и среднего бизнеса, происходит опережающий рост цен и тарифов.

           2. Надежды на то, что ЕАЭС откроет нам необъятный российский рынок не оправдались по элементарной причине. Наши производственные мощности не рассчитаны на то, чтобы завалить российского соседа своей продукцией. Ряд отечественных аналитиков уверены в том,  что в составе союза мы уже никогда не сможем развить собственное производство.

        3. Казахстан в ЕАЭС останется сырьевым придатком, и в конечном итоге, потеряет экономическую, а затем и политическую независимость. России не нужен союзник, ей нужен жестко зависящий от нее подчиненный, и она не даст Казахстану создать свою обрабатывающую промышленность и выйти с ней на экспорт. Если бы речь шла о равноправном партнерстве, то Россия помогла бы создать такую промышленность в Казахстане – хотя бы в виде дочерних структур своих производителей и своих технологий. Последний пример – самый красноречивый. В марте текущего года Астана предложила Москве вариант транзита российского газа в Китай через трубопроводы Казахстана. В России решили строить новый газопровод «Силу Сибири» через Алтай, не считаясь с огромными затратами. Из чего следует вывод – Москва не доверят даже самому лояльному своему союзнику. Комментарии излишни.

4. Казахстан в этой евразийской игре – всего лишь пассивный наблюдатель. Он как импортировал 80% продукции, так и будет импортировать – теперь, правда, в основном из России. Цены вырастут, а качество товаров упадет, так как закупаться будут в основном российские товары – в рамках Таможенного союза. Но. Как известно, российские товары не выдерживают конкуренции с аналогами из Европы, а теперь уже уступают по качеству китайской продукции. Для России – Казахстан пусть маленький, но все же рынок сбыта своих товаров [9. с. 38].

5. С другой стороны, стоит ли нам покупать продукцию низкого качества? Что в России есть такого, чего мы с таким же успехом не можем купить в Китае, или в Европе, причем гораздо лучшего качества. Стоит ли нам строить и развивать отсталые российские технологии на своей территории?

6. Современный мир, и Казахстан не исключение, ориентируется на западные ценности. Не только в  плане уровня жизни и материальных благ, но и в смысле демократических ценностей.  Только такой путь позволяет развиваться стране. Выбирая ЕАЭС, мы отказываемся от интеграции с Западом, с которым у нас была специальная программа «Путь в Европу». По данным аналитиков Агентства по статистике РК, Казахстану выгоднее торговать с Европой и Китаем, чем с Россией.  Объем торговли Казахстана с ЕС в первом полугодии 2014 составил $ 28,4 млрд, а за весь прошлый год - $ 53,4 млрд, что составляет свыше 60% от всего товарооборота. Эти цифры говорят о том, что, несмотря на партнерство с Россией в рамках ТС, Казахстан не собирается ограничивать свои экономические связи ни с ЕС, ни с США. [10].

7. Создание ЕАЭС по сути символизирует крах казахстанской многовекторной политики. Для России создание ТС и ЕАЭС – это не столько экономический, сколько геополитический проект, который должен закрепить за ней роль региональной державы. Кроме того, Россия создала опасный прецедент, нарушив Будапештское соглашение 1994. которое гарантировало территориальную целостность Украины в случае отказа от ядерного оружия.

Именно поэтому поддержание Казахстаном геополитического баланса не должно прекращаться даже после вступления в ЕАЭС.

 8. ЕАЭС – это союз трех авторитарных лидеров. Единственный политический плюс этого союза – это то, что Путин, Лукашенко и Назарбаев не захотят делить власть с партнерами по союзу. Тем самым, тесной политической интеграции в ближайшее время не предвидится. По этой причине слова Ш. де Голля применимы к ЕАЭС: «Мечта о единой Европе – это утопия: невозможно приготовить омлет из яиц, сваренных вкрутую».

Со своей стороны, Россия ничего не сделала для того, чтобы стать притягательным центром для бывшего постсоветского пространства. Концепты «евразийства» и «Русского мира» никому не интересны. Особенно если принять во внимание современную внешнюю политику Кремля, которая, откровенно говоря, уже давно вышла за пределы добра и зла [11].

9. Вопрос вступления в ТС и ЕАЭС необходимо было провести путем всенародного референдума. На деле все прошло без обсуждения и дискуссии, без участия самого народа. Процесс интеграции оказался не подкреплен снизу за счет движения гражданского общества трех стран. Это опять же порождает риски для интеграционного объединения в случае естественной смены политических элит [12. с. 52].

10. В настоящее время в мире идет образование новых политических и экономических полюсов. В условиях глобализации без интеграции не может просуществовать ни одно государство, включая такую мировую державу, как США. Все страны экономически и финансово зависят друг от друга. Изначально евразийская интеграция задумывалась как способ совместного противостояния стран Евразии мировым экономическим катаклизмам, Но как считают отечественные аналитики, евразийский вектор интеграционных проектов приобрел слишком стремительный характер[12. с. 51].

Мы рано или поздно придем к пониманию и желанию строить с Россией интеграционные проекты. Но, видимо, и Казахстан, и Россия еще слишком мало пожили врозь. Надо еще пройти очень длинную историко-культурную, политическую дистанцию, прожить и преодолеть прошлое, чтобы говорить о чем-то большем. Пока же все интеграционные проекты Казахстана с Россией – это продолжающийся распад СССР, затянувшийся во времени развод. Оказалось, что для постсоветских стран есть только два формата расставания с прошлым: первый – конфликтный, как в случае с Грузией и Украиной, второй – наш. Быть может, наш путь, наш формат и не самый плохой? [11].

            ЛИТЕРАТУРА

1. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. Пер. с англ Т. Велимеева, М –АСТ, Москва, 2007. – 571 с., С. 15.

 2. Масатова Б.Б. Интеграционный потенциал СНГ: 20 лет сотрудничества и перспективы евразийства // «Қазақстандағы парламентаризм», международный научно-аналитический журнал. – 2011. - №. 4 (14). – С. 82-85.

 3. Лапин Н.С. Региональные интеграционные процессы – фактор конкурентоспособной экономики Казахстана // «Қазақстандағы парламентаризм», международный научно-аналитический журнал. – 2011. - №. 1 (11). – С. 76-79.

 4. Бажова Т. Двадцатилетний опыт сотрудничества // Осмысление 20 лет Независимости Казахстана: научное издание / Под ред. Е.К. Алиярова – Алматы: Казахстанский центр гуманитарно-политической конъюктуры, 2011. – 314 с., С. – 163-165.

 5. Сатпаев Д. Евразийский экономический союз – поезд или подлодка  [Электронный ресурс]/Режим доступа  http://forbes.kz/process/expertise/dosyim_satpaev_ evraziyskiy_ekonomicheskiy_soyuz_-_poezd_ili_podlodka  (19 марта 2015)

 6. Султанмуратов Н. Нефть в Казахстане: развитие или стагнация? [Электронный ресурс]/Режим доступа   http://www.sarap.kz/index.php/ru/pol-ob/pol-ec/405.html  (19 марта 2015)

 7. Гандрабура М.В., Куропатчик О.П. Развитие мер экономического протекционизма и потенциал повышения конкурентоспособности Таможенного Союза (ЕЭП) // «Қазақстандағы парламентаризм», международный научно-аналитический журнал. – 2011. - №. 3 (13). – С. 73-80.

 8. Альмагамбетова А.С., Аубакирова Д.К., Джамангулов К.Э., Медеуов Ж.К., Рысмагамбетова А.М. Выборы в России – выводы для Казахстана // «Қазақстандағы парламентаризм», международный научно-аналитический журнал. – 2011. - №. 1 (15). – С. 64-78.

 9. Кошанов А.К., Барсуков Ю.В. Казахстан в глобальном мире // Мысль, республиканский общественно-политический журнал. – 2014. - № 1. С. 36-39.

 10. Сатпаев Д. Казахстан как зал тревожного ожидания [Электронный ресурс] / Режим доступа  http://forbes.kz/process/expertise/dosyim_satpaev_kazahstan_ ak_zal_ trevojnogoojidaniya?utm_campaign=3919680&utm_medium=banner&utm_content=13067976&utm_source=news.mail.ru (12 декабря 2014)

 11. Сарым А. Кто мы для России – Мексика или Канада? [Электронный ресурс] / Режим доступа  http://www.ratel.kz/outlook/aydos_saryim_kto_myi_dlya_rossii_meksika _ili_kanada/ (26 января 2014)

 12. Жусупов С.Т. Геополитическое измерение национальной безопасности Казахстана в контексте евразийской интеграции // «Қазақстандағы парламентаризм», международный научно-аналитический журнал. – 2012. - №. 3 (17). – С. 50-53.

 

 

Шаймерден Газиз Иксангалиулы

   кандидат политических наук,

директор Костанайского филиала РОО АПИ

 

            Качественный человеческий капитал является неотъемлемым фактором успешного развития государства. В условиях ресурсной зависимости подготовка и взращивание кадрового потенциала крайне важна. Об этом неоднократно говорит президент Республики Казахстан в Стратегии 2050 и в ежегодных посланиях народу Казахстана. Уровень человеческого капитала напрямую связан с уровнем жизни населения, доступом к качественному образованию и услугам здравоохранения. В качестве одного из аспекта остановлюсь на основных проблемах и перспективах проблем образования в области политической науки.

Политическая наука помогает осознать социально-политические процессы и принимать адекватные меры для разрешения тех или иных проблем. Несмотря на то, что политическая наука достаточно новая для Казахстана, значимость ее не приходится преувеличивать. Для формирования полноценного гражданского общества, о котором Президент тоже неоднократно говорит, необходимо основательно заниматься развитием этой науки. На данный же момент, само понимание политической науки носит весьма расплывчатый характер среди всех уровней населения и власти. С похожими проблемами сталкиваемся не только мы, но и страны всего постсоветского блока и другие страны.

На сегодняшний день политология развивается как научная дисциплина в вузах, так и в прикладном поле. Однако существует ряд проблем, над которыми надо работать. Количество научно-исследовательских институтов, мозговых центров, рейтинговых агентств значительно возросло. Это как государственные, так и частные институты. Это положительный тренд, однако, необходимо развивать направленность аналитических структур по тематикам и специализациям. Например, в 2010 году была создана Ассоциация политических исследований, цель которой способствование развитию политической науки в Казахстане, ведь мы должны расширять интеграцию с международным политологическим сообществом. В 2011 году был проведен Евразийский конгресс политологов. Аналогичная площадка является объективной необходимостью в свете последних событий в мире и стране. В связи с чем, считается целесообразным возобновить проведения данного мероприятия.

Несмотря на это, вопрос качественного институционального развития остается на повестке дня. Многие центры по-прежнему дублируют объекты исследования. Не хватает институтов разной направленности. Когда как существует острая нехватка специалистов, владеющих ситуацией, к примеру, в регионе Центральной Азии, евразийского пространства. Многие пишут о Российской Федерации, но нет целенаправленного системного анализа. Недавние события в Украине, активизация евразийской интеграции, переговоры с ВТО - все указывает на необходимость выбора нужной специализации будущих экспертов и ученых. Это касается и проблем внутренней политики страны. Любая сфера нашей жизнедеятельности нуждается в научном обосновании. Кроме того,некоторые политологи перешли в поле политической деятельности, что напрямую влияет на уровень объективности работ, и стирает границы между политологами и политиками, которых до сих пор не каждый член общества сможет отличить друг от друга.

Истоки нынешних проблем можно проследить в исторической составляющей. Политологические исследования с 90-х гг. требовали от ученых практических рекомендаций и сценариев применения. Это, в свою очередь, отвлекало их от проведения фундаментальных теоретических исследований, тесно привязав к локальному контексту. НПО, международные фонды, которые выделяют средства на исследования, в основном, ориентированы на эмпирические исследования, тогда как развитие фундаментальных теоретических школ их не интересует. Следовательно, нужны альтернативные источники финансирования.

Вузовскую политологию зачастую обвиняют в оторванности от практики. В данном случае следует привлекать большее количество политологов-практиков к преподаванию, чтению лекций. Некоторые вузы работают над этим. Если в Алматы и Астане эта проблема решаема, то в регионах реализовать ее крайне сложно. Тем не менее, в вузах работают ученые, педагоги, фанатично преданные своему делу. Кроме того, количество грантов, выделяемых для обучения студентов недостаточно. По другим специальностям политология согласно госстандарту составляет 2 кредита. Хотя мы всегда заявляем о необходимости повышать политическую культуры граждан, формировать гражданское общество – без базовых знаний в области политического устройства, общественно важных процессов мы не сможем к этому приблизиться. Существует угроза того, что дисциплина будет внедрена как электив, то есть ее будут слушать студенты не всех специальностей. Это чревато замедлением повышения политической культуры населения страны.

Более того, на сегодняшний день сложилась ситуация, когда желающий может получить образование по программе бакалавриата, магистратуры, но нет такой возможности для тех, кто хотел бы посвятить себя науке и учиться дальше на докторантуре. Любой конкурсный отбор  носит субъективный характер, следовательно, не все желающие, или даже достойные могут пройти отбор. В связи с этим, большое количество молодых перспективных специалистов уезжают зарубеж для поступления на программы Phd, и некоторые из них продолжают работать там.

Следующий пробел в подготовке кадров - это состояние литературы. На сегодняшний день идет замена и дополнение учебников российских авторов казахстанскими и другими. Это, в свою очередь, обнажает проблему недостатка книг о современном состоянии политической, экономической и социальной жизни страны. Безусловно, отдельные кафедры стимулируют студентов читать литературу на других языках, но все же существует проблема владения языком на достаточном уровне для восприятия специализированной литературы. Если по обязательным предметам обеспеченность налаживается, то по элективным курсам проблема остается актуальной. Литература на казахском языке находится в более плачевном состоянии, несмотря на то, что в последние годы появились достаточноучебников и учебных пособий на казахском языке. Зачастую это книги, не всегда качественно переведенные с русского языка. Для такой молодой школы политологии нужно особое внимание уделять методам исследования. В данном случае, перевод соответствующей литературы надо реализовывать. Перечень литературы должен быть лаконичным и отобран наилучшим образом. К примеру, опыт Восточной и Центральной Европы демонстрирует, как фрагментарный характер перевода литературы необоснованно делали популярными те или иные парадигмы, тогда как в мире они считались устаревшими.

Также необходимо сократить идеологическую направленность работ студентов, преподавателей вузов; развить междисциплинарный подход в исследованиях, предоставить студентам возможность выбирать предметы разных кафедр (международные экономические отношения, международные отношения, международное право, политология, социология и другие смежные дисциплины); улучшить материально-техническую базу, библиотечный фонд университетов; создать электронную базы данных статей, материалов ученых, политологов Казахстана.

В региональном разрезе существует проблема прохождения практики студентов. Не все центры, государственные органы и иные институты готовы принять большое количество студентов. Притом, что сотрудники этих институтов никак не мотивируются, кроме как собственного желания поделиться знаниями и навыками с молодым поколением. Следовательно, редким студентам удается применить свои теоретические знания на практике, подготавливать научно-аналитические материалы, участвовать в обсуждениях и т.д.  

Ни для кого не секрет, что педагоги излишне загружены разного рода отчетами, что не способствует повышению качества преподавания и пагубно влияет на эффективность работы профессорско-преподавательского состава. Еще один момент, в последнее время все больше говорят о необходимости использования численных показателей – индекса цитирования и импакт-фактора при оценке результатов научных исследований. Вполне возможно, что по этим критериям, возможно, сопоставлять уровень научных исследований ученых. На мой взгляд, использование данной системы наукометрии на сегодняшний день имеет неоднозначное влияние. Более того, абсолютизировать эти данные и основываться только на них, думаю, не всегда правильно. Я задаю один лишь вопрос: будут ли развиваться отечественные научные издания, если все «ринемся» писать в зарубежные издания. И надо заметить, что это стоит больших средств с нашей стороны.

Также я начал встречать, материалы различных международных конференций, где издаются статьи наших молодых ученых. Однако, не говоря о том, что в этих журналах не найдешь статьи известных зарубежных ученых, но и даже техническая сторона изданий не выносят критики. Один из таких журналов «Waset» лишь недавно был исключен из базы данных Скопус. Понятно, что данные проекты имеют явный коммерческий характер. Возможно, нам нужно более эффективно усиливать свои журналы. Не превращать оценку по количеству статей с импакт фактором в универсальный и единственный индикатор научной состоятельности ученого. Монографии и другие глубокие исследования должны приниматься во внимание наряду со статьями в международных базах данных. Более того, следует развивать отечественную науку путем создания рецензируемого журнала, в редколлегию которого могут войти как международные, так и местные специалисты. Мы должны помнить, что страна, прежде всего, должна готовить специалистов для себя, но по достаточно высоким стандартам.

Важно изучать опыт транзитных стран, так как они столкнулись с таким же комплексом проблем, что и мы. Центральная Азия, в том числе Казахстан, имеет отличные шансы развить свои школы теорий и концепций, которые будут наиболее подходящими для исследования локального контента. Для развития государства необходимы институты. Институты ограничены юридическим статутом учреждения, не представляя глубокие научные исследования. Это касается не только политологических институтов, а в целом всех институтов в стране. Казахстану нужен квалифицированный политический класс - от учителей до политиков и политологов. Большое количество аналитических институтов способствует формированию качественных кадров, чьи материалы могут быть использованы в выработке государственной внутренней и внешней политиках.

Список литературы:

1.   Eisfeld R. & Pal A. L. (eds), (2010)Political Science in Central and Eastern Europe: Diversity and Convergence, Barbara Budrich Publishers.

2.   ДукеевБ., МустафаеваН. (2013), Қазақстан Республикасындағы ЖОО-дағы саясаттану ғылымының даму мәселелері.

3.   Карин Е. (2003), Развитие политической науки в Казахстане.

4.   Политическая наука в Западной Европе, Под редакцией Ханса-Дитера Клингеманна, перевод с англ. под редакцией д.ф.н., профессора Е.Б. Шестопал, Москва: Аспент Пресс, 2009, 487 стр.

5.   Сатпаев Д. (2002), Политическая наука в Казахстане: состояние дисциплины.

6.   Умбеталиева Т. (2012), Казахская политическая наука в период перестройки: неизвестные страницы. Работа была опубликована в Материалах конференции «Наследие перестройки: дискурсы в производстве знаний в Центральной Азии», август 2012 г., Улаанбаатор, Монголия.

7.   Интервью с преподавателями и студентами кафедр политологии и других смежных дисциплин.

8.   Чеботарев А. (ред.) (2009), Актуальные вопросы развития политической науки в Казахстане, Алматы, 74 стр.

Доклад был подготовлен для выступления на Конгрессе политологов Казахстана в г. Астана, 26.04.2014

 

Алияров Есенжол 

доктор политических наук, профессор

 

Страница 1 из 91